В Коми отбывает наказание бывший офицер ФСБ Дмитрий Иванов, который, по версии следствия, пытался продать финским дипломатам фотографии секретных документов, чтобы выплатить взятый на покупку машины кредит.

«Сделать все, чтобы он остался гнить в лагере». Суд в Ухте отказался освобождать тяжелобольного офиц

«Сделать все, чтобы он остался гнить в лагере». Суд в Ухте отказался освобождать тяжелобольного офиц
В России

В Коми отбывает наказание бывший офицер ФСБ Дмитрий Иванов, который, по версии следствия, пытался продать финским дипломатам фотографии секретных документов, чтобы выплатить взятый на покупку машины кредит. После ареста врачи диагностировали у него ВИЧ, а в колонии состояние Иванова настолько ухудшилось, что представители ФСИН попросили освободить его от наказания — но суд отказался, возможно, под давлением ФСБ.

Мать и бывшая жена Дмитрия Иванова просят не упоминать их имена, не публиковать фотографии Дмитрия и не указывать его редкое отчество — «для семьи опасно». Они стараются лишний раз не распространяться о том, что 39-летний Дмитрий — получивший два высших образования примерный семьянин, который с детства интересовался спецслужбами — был осужден на 13 лет за покушение на государственную измену (часть 3 статьи 30, статья 275 УК) и лишен звания капитана ФСБ.

Дмитрий познакомился со своей женой в 2003 году в Чебоксарах, через два года они поженились, вскоре родилась дочь. Супруги жили в достатке, подчеркивает женщина, денег хватало. В 2009 году работавшего до того в МЧС Дмитрия приняли на службу в ФСБ и направили в Петрозаводск. Семья осталась в Чебоксарах — ждали, пока дочь жены от первого брака закончит школу; все вместе встречалась на каникулах — в Карелии или Чувашии.

Случай в торгпредстве Финляндии

В январе 2013-го молодого оперативника УСБ ФСБ направили на курсы профессиональной подготовки в Петербург. Там, согласно приговору Ленинградского окружного военного суда, Дмитрий Иванов сфотографировал часть лекций по специальным дисциплинам — сам он в суде объяснял, что так было проще готовиться к экзамену.

Учебные пособия ФСБ имели гриф «секретно». Вернувшись в Петрозаводск, говорится в приговоре суда, оперативник решил, что с помощью продажи этих материалов иностранным дипломатам он сможет решить свои финансовые проблемы. Для этого он уже в Карелии сфотографировал еще три документа с грифами «секретно» и «совершенно секретно» — они, по его мнению, представляли «особый интерес для иностранных спецслужб».

28 марта 2018 года Дмитрий Иванов взял с собой флешку с частью секретных документов, зашел в торговое представительство Финляндии в Петербурге, представился Павлом и попросил о встрече с кем-нибудь, отвечающим за безопасность.

Сотрудница представительства, гражданка России, посоветовала Павлу обратиться в генконсульство. Мужчина оставил ей флешку и листок с номером телефона, оформленным на чужое имя, и ушел. Женщина доложила о странном посетителе начальству, но руководство, не открывая флешки, попросило ее связаться с правоохранительными органами.

Флешку и бумажку с номером отдали охранникам, которые связались с ФСБ. В тот же день, сказано в приговоре, в представительство приехал сотрудник контрразведки, он изучил флешку и записи с камер наблюдения. Вечером Иванову позвонили на конспиративный номер — собеседник представился сотрудником службы охраны торгового представительства Финляндии и предложил встречу.

Дмитрий, впрочем, на назначенную встречу не явился, поскольку обнаружил за собой наблюдение. Телефон он выкинул в реку, а секретные документы удалил, утверждается в приговоре суда. 30 марта он уехал из Петербурга, а 2 апреля произошли два события: он подал руководству рапорт о попытке контакта с иностранными спецслужбами и был задержан. Неясно, что случилось раньше.

«Этот рапорт Ивановым был подан не по собственной инициативе и лишь тогда, когда в результате комплекса оперативно-розыскных мероприятий сотрудниками ФСБ уже были добыты достаточные сведения об обстоятельствах преступления и причастности к нему именно Иванова, — говорится в приговоре. — Причем задолго до подачи рапорта Иванов осознавал, что находится под подозрением, имел возможность добровольно сообщить о содеянном и способствовать предотвращению возможного ущерба интересам Российской Федерации, однако вместо этого предпринял действия по устранению следов, уличающих его в преступлении». На обнаруженной во время обыска флеш-карте удалось восстановить 340 удаленных фотографий с приказами спецслужбы.

Ленинградский окружной военный суд пришел к выводу, что Иванова нельзя освободить от ответственности за госизмену, хотя в примечании к статье 275 УК и допускается такая возможность, если подозреваемый «добровольным и своевременным сообщением органам власти или иным образом способствовал предотвращению дальнейшего ущерба интересам Российской Федерации и если в его действиях не содержится иного состава преступления».

24 ноября 2014 года суд признал Дмитрия Иванова виновным, лишил его звания капитана ФСБ и приговорил к 13 годам в колонии строгого режима. Судя по карточке дела на сайте суда, рассмотрение дела заняло четыре заседания, а приговор был обжалован, но — безуспешно.

Суд решил, что оперативник представляет повышенную общественную опасность: работая в подразделении собственной безопасности ФСБ, он «инициативно подготовил к выдаче иностранным спецслужбам значительное количество информации, составляющей государственную тайную, <…> совершив те самые действия, которые в силу возложенных на него должностных полномочий обязан был активно и всеми способами предотвращать».

Дмитрий Иванов признал свою вину, однако его мать говорит, что это было сделано под давлением — и он, не уточняя подробностей, говорил ей, что на самом деле «выполнял задание». По словам уже бывшей жены уже бывшего оперативника, с потерей кормильца положение семьи сильно ухудшилась, а купленную на взятые кредиты машину пришлось продать.

Иллюстрация: Анна Морозова / Медиазона

Диагноз и колония в Коми

После ареста Дмитрия Иванова этапировали из Петербурга в московское СИЗО «Лефортово». Так в апреле 2013 года медики при обследовании обнаружили у него ВИЧ. Через два года, когда Верховный суд утвердил приговор, экс-офицера ФСБ направили в ИК-49 в поселке Миша-Яг республики Коми, где отбывают наказание бывшие сотрудники правоохранительных органов.

Первое время дела у Дмитрия шли относительно неплохо, на здоровье он не жаловался, хотя антиретровирусную терапию, которая способна подавить размножение ВИЧ в организме, ему не давали. Приезжавшая к нему на свидания мать вспоминает, что были трудности с передачами — их периодически возвращали — и с другими осужденными — они боялись общаться с Дмитрием из-за приговора за госизмену.

Однако состояние здоровья постепенно ухудшалось, за 2018 год Иванов похудел с 76 килограммов до 59, к концу сентября, рассказывал он адвокату Игорю Мангилеву, температура поднялась до 40 градусов, а тело покрылось сыпью.

«Я не мог принимать пищу и воду, организм все отторгал. Присутствовал сухой грудной кашель, жидкий стул черного цвета, сильное головокружение», — вспоминал заключенный.

Иванова этапировали в тюремную больницу в Ухте. В октябре на свидание приехала мать: «У него температура была, его не могли привести. Он, конечно пришел, но не мог разговаривать или сидеть, просто был никакой. Он был в ужасном состоянии — даже не смогла с ним тогда поговорить, весь бледный, думала, сейчас скончается у меня».

Свидание пришлось прекратить. Тогда же, в октябре больница ФСИН собрала медкомиссию, которая обследовала заключенного и диагностировала у него СПИД, ВИЧ в стадии 4В в фазе прогрессирования и инфильтративный туберкулез.

Этот диагноз входит в утвержденный правительством России переченьзаболеваний, препятствующих отбыванию наказания (там он указан под номером 7).

В пояснениях к классификации ВИЧ Минздравсоцразвития от 2006 года говорится, что стадия 4В проявляется преимущественно через 10-12 лет после заражения и характеризуется «развитием тяжелых, угрожающих жизни вторичных заболеваний, их генерализованным характером, поражением центральной нервной системы». Отмечается, что переход инфекции в четвертую стадию все же может быть обратим.

«Спонтанно или вследствие проводимой терапии клинические проявления вторичных заболеваний могут исчезать. Поэтому в этой стадии выделяют фазы прогрессирования (в отсутствие антиретровирусной терапии или на фоне антиретровирусной терапии) и ремиссии (спонтанной, после ранее проводимой антиретровирусной терапии или на фоне антиретровирусной терапии)», — подчеркивается в документе.

«Документы ушли в ФСБ»

Уже через неделю начальник тюремной больницы подал в Ухтинский городской суд представление об освобождении Дмитрия Иванова, бывшая жена и мать уведомили суд, что готовы предоставить тому жилье и уход. «В кругу осужденных уживчив», — сказано в справке из больницы ФСИН, там же отмечается, что на осужденного не накладывалось дисциплинарных взысканий.

Для вынесения решения судье Светлане Костич понадобились три заседания. Первое состоялось в декабре 2018 года. Защитник попросил у судьи время на ознакомление с материалами, однако судья отказала.

«Она сказала — так, позиции мне всех понятны, давайте послушаем врачей. Они подтвердили, что только сейчас начали лечить, то есть до этого он находился без лечения и медикаментов. Они начали ему давать только сейчас медикаменты, и, соответственно, якобы после этого его тяжелые заболевания ушли в ремиссию», — вспоминает адвокат Дмитрий Динзе из международной правозащитной группы «Агора», который представляет интересы экс-оперативника ФСБ.

По его словам, после этого возражавший против освобождения прокурор «встал и попросил суд вынести представление в адрес колонии в связи с тем, что они Иванову не предоставляли лечение и медицинское обслуживание надлежащего, из-за чего преступник мог выйти на свободу».

Ко второму заседанию в январе 2019-го заместитель главного врача Ухтомской городской больницы Олеся Кузнецова по просьбе прокуратуры подготовила рецензию на историю болезни и амбулаторную карту Иванова, составленные в тюремной больнице. В рецензии сказано, что «наличие инфильтративного туберкулеза не подтверждено соответствующими обследованиями».

«Для подтверждения у осужденного болезни, вызванной вирусом иммунодефицита человека именно в стадии вторичных заболеваний 4В, а также в фазе прогрессирования и терминальной стадии на момент рецензирования представленной медицинской документации недостаточно, — решила врач. — Считаю необходимым дообследование осужденного согласно стандартам оказания медицинской помощи в условиях Ухтинской городской поликлиники».

После такой рецензии судья Костич направила попросила больницу ФСИН проверить «порядок и стандарты определения заболеваний» медкомиссией. «Право на освобождение по болезни поставлено под сомнение», — подчеркнула судья.

Третье заседание прошло 12 февраля, к нему было готово повторное заключение медкомиссии больницы ФСИН — врачи зафиксировали положительную динамику из-за высокоактивной антиретровирусной и химиотерапии. На этот раз специалисты решили, что у заключенного Иванова нет заболеваний, дающих ему право на освобождение.

«[В первый раз] его освидетельствовали и сказали, что надо актировать. Безнадежно болен, скоро умрет. Потом [решили] вдруг — не умрет быстро. Два противоречивых заключения. Человек не мог взять и выздороветь», — удивляется адвокат Динзе.

Иллюстрация: Анна Морозова / Медиазона

По словам Динзе, «вся катавасия началась с того, что колония подала документы [на освобождение Иванова из-за тяжелой болезни], а потом, по ходу, документы ушли в центральное управление ФСБ». «Это со слов местного адвоката, который у него там работал. И он сказал, что контора наезжала на прокуратуру, на каком основании они отпускают этого человека? Надо сделать все, чтобы он остался гнить в лагере», — рассказывает он.

Об это свидетельствует и непривычно активная позиция прокуратуры, считает юрист: «Они же обычно вообще ничего не делают, а здесь они заранее начали: обратились к специалистам, начали каких-то врачей искать, чтобы его оставили в лагере».

В итоге Ухтинский городской суд отказался освобождать больного заключенного. «Из пояснений врача следует, что заболевания, имеющиеся у Иванова на момент проведения освидетельствования 23 октября 2018 года, находились в фазе прогрессирования и терминальной стадии, в настоящий момент в связи с проводимым лечением заболевания находятся в стадии ремиссии, состояние здоровья значительно улучшилось», — говорится в решении судьи Костич.

Защита планирует обжаловать это решение и подготовить собственное медицинское заключение.

Изучивший представленные в суд документы специалист в области судебной медицины Леонид Петров отмечает, что при подтвержденной ранее стадии 4В только переход ВИЧ-инфекции в стадию ремиссии позволил бы говорить о том, что у больного нет заболеваний из перечня правительства — но никаких подтверждений этому в заключении медкомиссии приведено не было.

Впрочем, даже подтвержденный диагноз из перечня не гарантирует выхода из колонии: часть 2 статьи 81 УК дает тяжело больному заключенному право на освобождение, однако окончательное решение остается за судом. К примеру, в январе 2017 года Медвежъегорский районный суд Карелии только с третьего раза огласился освободить из колонии заключенного с ВИЧ в стадии 4В с туберкулезным менингоэнцефалитом и гепатитом С.

«Выпускают, если осталось два месяца жить»

Мать Дмитрия была у него на свидании 25 февраля: «Держится. Его состояние все время меняется, он сам говорил: «Состояние было хорошее, потом — еле-еле ноги волочил». Все время за голову держался».

Заместитель главврача ухтинской больницы Олеся Кузнецова, готовившая рецензию на медицинские документы Иванова, так прокомментировала «Медиазоне» резкое изменение мнения тюремных врачей и решение суда:

«Обычно зеков выпускают только в том случае, если там, ну, осталось им два месяца жить — да пусть умрет на свободе. Да слава тебе господи, грубо сказано, но оно вот так вот. Постановление [правительства], оно именно об этом гласит, что умирающего человека выпускают. Здесь человек не умирающий».

Редактор: Егор Сковорода

Комментарии 0

Войдите или зарегистрируйтесь чтобы добавлять комментарии

Будьте первым, кто оставит комментарий.

Другие новости