ВИЧ-положительные люди рассказали «СПИД.ЦЕНТРУ» о том, как они относятся к шуткам на тему ВИЧ, как болезнь меняет отношение к словам и какую, по их мнению, социальную миссию выполняет юмор в России

Мнение: Только нигер может говорить «нигер»

Мнение: Только нигер может говорить «нигер»

ВИЧ-положительные люди рассказали «СПИД.ЦЕНТРУ» о том, как они относятся к шуткам на тему ВИЧ, как болезнь меняет отношение к словам и какую, по их мнению, социальную миссию выполняет юмор в России.

Таш Грановски

ВИДЕО

Я не могу однозначно ответить на вопрос, есть ли для юмора запретные темы. Скорее нет, потому что юмор — явление, напрямую коррелирующее с интеллектом. Можно и нужно использовать сатиру и в политических, и в социальных целях. Единственное, что стоило бы ограничить — это злые и глупые шутки в публичном пространстве. Запрет шутить на какую-то тему пахнет цензурой, против которой я всей душой. Но в публичных дискуссиях, политических дебатах человеку следует выдерживать стиль, уровень. Разруха не в подъездах, а в головах. Невозможно создать этическую комиссию, которая будет говорить: вот это смешно, вот это глупо, а вот это вообще идиотизм. А в хороших книжках и СМИ есть редакторы, которые не пропустят материал, содержащий нечто неприемлемое.

Если говорить об американке, которую уволили с работы и подвергли бойкоту за её высказывание в твиттере, [pr-специалист Джастин Сакко в 2013 году опубликовала твит «Лечу в Африку. Надеюсь, что не подхвачу СПИД. Шутка. Я же белая!»] безусловно, эмоции своим высказыванием она рождает самые недобрые: просто кусок идиотки, непонятно, что у нее в голове насыпано. Думаю, уволили её справедливо: уровень интеллекта, который ей позволил говорить такие вещи в публичном пространстве, не соответствует должности специалиста по связям с общественностью. Но и публичную порку в интернете я считаю ненормальной. Люди с удовольствием занимаются судом Линча, хотя если глупый человек что-то говорит, нужно просто принять, что он глупый.

Люди в своих высказываниях часто не берегут других людей. Круче всего эту проблему видно на слабых местах, среди уязвимых и уязвлённых групп людей. В течение всей своей ВИЧ-истории я не наблюдаю вокруг себя вообще никаких этических норм. Ни о какой конфиденциальности диагноза речи не идёт, ни о какой этике и психологии медицинского приёма. Позитивные люди долгое время не обладали возможностью свободного высказывания. Мы не знали о своих правах, мы не знали что, писать нашу фамилию с диагнозом поверх медкарты запрещено. Мы никак не боролись за свои права. Это время прошло. Теперь я думаю, что каждый человек с состоянии воспитать в себе морально-этические нормы, благодаря которым оскорбительные шутки прекратятся и в личных твиттерах, и в голове рождаться не станут.

Мне приходилось попадать в ситуации, в которых собеседник шутил о ВИЧ-инфицированных. Все ситуативно, бывают шутки добрые, а бывают дебильные. Над смешной шуткой я посмеюсь, а на дебильную отреагирую: впишусь, скажу о своём статусе и о своих чувствах. Если это мой знакомый и шутка обозначает его отношение ко мне, он перестанет быть моим знакомым.

Мемы в интернете на тему СПИДа я расшаривать точно не буду. Может быть гыгыкну, если это смешно. Ситуация такова, что во-первых, не время над этим шутить, во-вторых, только нигер может говорить «нигер». Я думаю, что мы, ВИЧ-позитивные люди, можем шутить как угодно по своему поводу, про свою историю.

Роман Мамонов

Для юмора нет запретных тем, потому что именно юмор позволяет справиться с проблемами, принять их. Я совершенно спокойно отношусь к шуткам и об ориентации, и о болезни, если они не оскорбительные. Это нормальный защитный механизм. Когда ты шутишь над своей бедой, она перестает быть страшной, ты принимаешь факт, что болезнь есть, и начинаешь говорить о ней. Рамки приличия – это субъективная история, у каждого они свои. Мне кажется, главное, чтобы юмор не унижал носителя. Шутка может высмеивать болезнь, но не человека, который болеет.

В США есть понятие, плохо переводимое на русский, – privacy. Уважение к личному пространству, политкорректность. Здесь как-то осторожнее к этому относятся. Я живу с диагнозом всего несколько недель и вижу по выражению лица людей, как они выбирают слова, очевидно наблюдая за тем, как я на это отреагирую. Я совершенно не считаю, что политкорректность — это ловушка. Вопрос в том, как слушать друг друга, смотреть на реакцию человека. В Америке научились говорить осторожно и грамотно о теме ВИЧ. Здесь вообще не принято шутить о болезни.

Я спокойно отношусь к разговорам относительно статуса, но многих передёргивает от того, что я говорю об этом открыто. Даже в ЛГБТ-среде есть ВИЧ-дискриминация. Люди в анкетах на сайтах знакомств часто пишут, что партнёр должен быть только ВИЧ-негативен. Хочется сказать: ребята, учите матчасть, читайте материалы. ВИЧ — это не страшно, с этим можно жить. Если вы болеете, это не значит, что вы кого-то заразите. Недавно я был в компании и один из пришедших сказал: «Ребята, ну вы-то здесь все негативные». В ответ на это повисла неловкая пауза, потому что как раз в компании были ВИЧ-позитивные люди. В 2016 году произносить такие вещи как-то странно.

Сравнивая себя сегодняшнего с собой прошлым, я думаю, что был менее сдержан в словах, был пленником шаблонов. Теперь я оказался по ту сторону баррикад и мне хочется говорить людям, что пора вырасти из коротких штанишек, вынуть голову из песка и начать узнавать, что происходит вокруг тебя. Начав жить открыто и говорить о собственной ориентации, я стал реагировать на людей, которые шутят пошлые, оскорбительные шутки о геях или высказывают консервативные идеи: вас никуда нельзя пускать, нельзя позволять геям работать с детьми. Что за мифы? На шутки о безответственном поведении, о сексе без презерватива — вроде «А меня пронесёт?» – я реагирую: «Нет, не пронесёт». Связь гей-темы с ВИЧ у меня не вызывает раздражения. Но если человек при мне начнёт говорить, что болезнь – это кара за то, что я сплю не с женщинами, я смогу в ответ рассказать ему что-нибудь интересное.

В South Park была шутка о том, что ВИЧ — это прошлый век. В этом мультфильме гипертрофированно но очень трезво относятся к реальности, очень взрослый юмор. Старые преставления о ВИЧ — это действительно Каменный век. Странно сейчас делать вид, что ты неудачник и лох, если заразился, что тебе осталось несколько месяцев мучительной жизни, а потом ты умрёшь. Подобная сатира позволяет не драматизировать ситуацию.

Юмор — это нормальная, здоровая реакция и нормальное средство, в том числе для борьбы со стигмой, страхом. Сатира должна способствовать не укреплению стереотипов, а развенчанию: чтобы на лоб человеку не ставили кляксу после того, как он получает положительный статус.

Мария Годлевская

ВИДЕО

Чёрный медицинский юмор, который используют врачи между собой, любой пациент воспримет крайне агрессивно. Так и в остальных моментах: преград нет, но невозможно учесть все заинтересованные стороны, особенно если мы говорим о ВИЧ-инфекции. Вокруг неё ходит столько мифов и стереотипов, что это больше рискованная тема, нежели способная к полноценному юмору. Если бы этот вопрос был решен для всех, если бы все уяснили, что это не болезнь маргиналов — то и к шуткам на эту тему можно было бы относиться по-другому. Пока люди думают, что ВИЧ касается только отдельных групп населения, определённой сексуальной ориентации, юмор на эту тему будет оставаться очень рискованным. ВИЧ-положительные женщины, например, могут сталкиваться с грубыми шутками относительно их сексуального поведения.

Я очень мало слышала шуток о ВИЧ не от людей, связанных с этой сферы. А внутри ходит очень много шуток — и глупых, и хороших. Как в любой профессиональной среде, это некий способ психологической защиты. Внутри сообществ есть специфический юмор, который понятен членам и поддерживает их единство.

Тяжело работать, когда ты борешься с системой, с малообразованностью людей. Если я услышу анекдот о «спидозниках» от человека со стороны, я скорее его переубеждать не буду: все знают истинную информацию о том, как вирус передаётся, просто не все хотят это принимать. Если говорить не о юморе, а просто о резких высказываниях — например об отселении ВИЧ-инфицированных или о принудительной кастрации, я поступлю в зависимости от ситуации. Если мне с этим человеком ехать три дня в поезде, скорее всего я разверну дискуссию. Если это случайный человек, с которым мы сидим в одном кафе, я даже не буду тратить на это время и свои нервы. Если же речь идёт о людях, от которых зависит финансирование того или иного благотворительного проекта, то я скорее всего буду включать все возможные каналы доставки информации и переубеждать человека.

Люди в стигматизированных группах более корректно относятся друг к другу – это правда. Можно сказать, что я стала более внимательной, но я не фильтрую вообще всё, что вокруг меня звучит, потому что люди вкладывают в слова разные смыслы. Как распространённая шутка: «Это он по ориентации гей, а по жизни...». Эти оскорбления или попытки вогнать в рамки происходят от невозможности выразить всё это по-другому. Когда человек хочет действительно меня задеть, он не ограничится детскими обзывалками, а будет бить по больному. С другой стороны, ряд людей, которых я очень уважаю, шутят о том, что аутисты — лучшие pr-менеджеры. Смысловая нагрузка здесь другая, никто не пытается оскорбить людей с аутизмом. Но если развернуть дискуссию, окажется, что это оскорбление. У меня в коллективе работают две девушки с детьми-аутистами – они совершенно по-другому воспринимают такой юмор. Лично я очень тщательно выбираю выражения, когда говорю о болезни — будь то ВИЧ, ментальные расстройства, диабет. Стоит ограничивать некоторые фразы, если ты не до конца понимаешь, кто находится в одной с тобой комнате.

Если один анекдот: гражданин приходит на приём в СПИД-центр и говорит, что у него был рисковый контакт с человеком, который сидел в тюрьме и там «в туза долбился». Врач ему отвечает: «Через карты не передаётся». Этот анекдот прекрасно показывает, насколько врачи неграмотны в отношении сленга, распространённого среди групп риска.

В России привыкли юмором защищаться, надевать его как броню от новой информации. Проще сказать «У него ВИЧ, потому что он гей», хотя дело может быть вообще не в этом. Отталкиваясь от эпидемиологической ситуации, сейчас все в группе риска все, кто занимался незащищённым сексом в последнее время или употреблял наркотики внутривенно.

Елена Долженко

Новость предоставлена ресурсом СПИД.ЦЕНТР


Комментарии 0

Войдите или зарегистрируйтесь чтобы добавлять комментарии

Будьте первым, кто оставит комментарий.

Другие новости